Стасик Конюшкин поступил в детскую больницу с множественными синяками по всему телу, на головке, в истощенном состоянии. После кормления двухмесячный малыш срыгивал кровью. Врачи и медсестры заметили, что при приближении матери младенец начинал кричать.

Стасик, по словам родителей, был желанным ребенком. Особенно его появлению был рад отец. Он ласкал мальчика, подолгу носил его на руках. 

 Сыну было спокойно и интересно с ним; он узнавал отца, улыбался, увидев его или услышав его голос. С матерью же было по-другому.


В декабре 2004 года, когда Стасику было чуть больше трех месяцев, он снова попал в больницу. В первый же день врачи и медсестры заметили, как мать била сына баночкой по груди, рукам, ногам, щелчками ударяла по голове, щипала за нос, с силой поворачивала пустышку во рту. Перед кормлением она поила его темной жидкостью, которая пахла брагой, на вопросы врачей отвечала, что это гранатовый сок. Мальчика после принятия напитка рвало. Врач настоял на том, чтобы Ирину отправили домой. Без нее мальчик начал хорошо кушать, поправился, прошли синяки.

Свое отношение к сыну Ирина объясняла нервным срывом. После чего прошла лечение в районной поликлинике, и, казалось, изменила отношение к своему чаду. Казалось…

В марте Ирину Конюшкину обвинили в истязании ребенка, и она предстала перед судом. В приговоре городского суда было сказано:

"В неустановленный период с 7 по 11 марта 2005 года гражданка Конюшкина умышленно нанесла не установленным в ходе следствия предметом удар по телу своего сына, в результате произошло кровоизлияние в левый надпочечник.… В период с 14 по 18 марта Конюшкина умышленно, с целью нанесения побоев, ударила своего сына Конюшкина С. не установленным предметом, причинив очаговое суборахнаидальное кровоизлияние в теменной части области головы, подкожное кровоизлияние теменно-височной области, лобной области слева, поверхностную ссадину подбородка.… В течение времени с 18 по 21 марта 2005 года Ирина нанесла удары по голове своего сына, тем самым причинив кровоподтеки лба".

Все это записано в акте судебно-медицинского освидетельствования трупа шестимесячного Стасика: он умер 21 марта.

"В тот день я возвращалась из детской молочной кухни с ребенком на руках и упала на левую руку, на которой и лежал ребенок", - утверждала мать.

- Он заплакал, - рассказывала Ирина на допросе. - Когда поднялась, заметила, что ребенок не шевелится и не дышит. Я побежала домой и по дороге еще несколько раз упала. Дома я вызвала "скорую", которая и констатировала смерть…

По заключению судебно-медицинской экспертизы, смерть Стасика наступила от острой легочной недостаточности на фоне двухсторонней пневмонии, которая могла образоваться вследствие переохлаждения организма. Телесные повреждения ребенок получил в разные сроки. У самой Конюшкиной, несмотря на падения, не оказалось ни одной царапины. А именно падением она пыталась объяснить следы от ударов на теле своего сына.

Отрицала она избиение малыша в ноябре и декабре, уверяя, что 30 ноября ударила его не каким-то предметом, а рукой, а в остальное время он сам ударялся о кроватку - глупость, в которую не поверит ни один здравомыслящий человек.

Все объяснения Конюшкиной полностью опровергнуты заключением экспертизы, давшим право суду сделать вывод, что "подсудимая совершила истязание, то есть умышленное причинение физических страданий путем систематического нанесения побоев в отношении несовершеннолетнего лица, находящегося в беспомощном состоянии в зависимости от виновной".

Городской суд во главе с судьей А. Козулиной назначил Конюшкиной наказание по статье 117.42., п. Г РФ в виде трех лет шести месяцев лишения свободы. Коллегия по уголовным делам приговор изменила, снизив срок до трех лет лишения свободы, а в связи с амнистией в честь 55-летия Победы и вовсе освободила от наказания…

…Иду по улице. Кругом весна, хочется думать только о прекрасном. Смотрю на маленьких детишек, радующихся солнцу, и вспоминаю свое детство. Стоп! Мое внимание привлекает ужасная картина: молодая мамаша, по-видимому, очень спешащая куда-то (может быть, в парикмахерскую?), тащит за собой малыша, который еле-еле перебирает ножками по мелькающему мимо него асфальту. Она злится, шлепками подгоняет ребенка и тащит его за собой, как мешок…

Отвожу взгляд и иду дальше. В следующем дворе другая картина: счастливые дети катаются с горки, пускают кораблики, плещутся в лужах, играют в догоняшки. Казалось бы, что еще надо? Но тут заболтавшиеся "о своем" мамаши вспоминают о домашних делах и о том, что пора домой. Остального лучше не слышать. Каждая упрекает свою кроху, которая еще ничего не понимает, в том, что с ней стыдно идти по улице, что это невинное создание похоже на поросенка, за которым каждый день приходится стирать и убирать. Я прохожу мимо, обдумываю увиденное и вспоминаю Ирину и убитого ею сына. Зачем же эти матери создали семью и родили детей, если они теперь воспринимают их как обузу, которая мешает им жить?

Вы видели когда-нибудь заплаканные глаза малыша, который не понимает, в чем он виноват? В них обида, недоумение и крупные жемчужины слез…

 

Екатерина Федякова
Опубликовано в газете "Новый Енисей" № 43, 2005 г.

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить