Пластмассовый мир победил,
Макет оказался сильней.
Егор Летов.

"В этом мотиве есть какая-то фальшь"

Москва - огромный город, в котором никто никому не нужен. В нем чувствуешь себя, как в красивом, нарядном и жутко дорогом платье, но в то же время понимаешь, что платье-то не твое, а на прокат взятое.…


Кривоарбатский переулок. Стена памяти В. Цоя и группы "Кино". Такая же показуха, что и везде. Бухие, обкуренные мужики, затянутые в кожу, отчаянно шепелявят: "Но есви есть в кафмане пафка сихарет…". 

Хотели сфотографироваться на фоне стены, нам сказали:
- Нельзя. Стену - пожалуйста, но вас не должно быть.

Потом подвалил мужик лет тридцати, грязный, волосатый, в косухе, и сообщил, что фотографироваться можно, и на это у него есть личное разрешение Марианны Цой.
- Так все-таки можно?
- Да, фотографируйтесь.

Обкуренный от кончиков пяток до самой макушки парень очень хотел с нами познакомиться. Пришлось знакомиться.
- Фашист, - протянул руку до самого локтя.
- Хельга. А как насчет того, что Виктор Цой - кореец?
- Я люблю Витю Цоя, - чисто фашистским жестом бьет себя в грудь и вскидывает руку.
Никакой особой энергетики здесь нет. Может, это все и клево - стена памяти, "Цой жив!", "Витя, мы тебя помним!" - но неискренне. Так не должно быть.

"Это странное место - Камчатка"

Петербург - северная Венеция, город контрастов, но для меня очень уютный и уже какой-то родной. Город - легенда. Здесь понимаешь, что попал в самый центр русской истории, истории, к которой можно прикоснуться. Чего стоит только прогуляться вдоль канала Грибоедова или по улице Рубинштейна, где был первый питерский рок-клуб.

Есть в Питере еще одно памятное место, о котором знают далеко не все. Двор дома номер 15 по улице Блохина - кочегарка, та самая, в которой некогда работал Виктор Робертович Цой. Обычный дом, каких много в спальных районах. Но заходишь во двор и понимаешь - вот оно!

Двери кочегарки закрыты - там сейчас находится музей-клуб "Камчатка", в котором выступают питерские рок-группы. Рядом с кочегаркой на стене висят такие же манекены, как те, что служили декорацией на первом питерском концерте группы "Кино". В центре двора - самодельная сцена, на заднике - большой абстрактный рисунок с надписью "Камчатка". Напротив, на стене дома - мемориальная доска с горельефом - лицо Цоя рядом с шестиструнной гитарой. Стены дома со двора расписаны: строчками из песен Цоя - золотыми буквами на черном фоне - и его портретными изображениями.

В этом месте есть особая особая энергетика. Глядела на памятник, и хотелось плакать, чувствовалась какая-то досада. У одного из подъездов рядом с кочегаркой сидели три парня - один кореец и два русских - пили водку. У меня было какое-то необъяснимое чувства стыда перед Цоем и перед этими парнями… Они здесь были на своем месте. Так, как это было, так, как это должно быть. А мы, бегающие по двору с фотоаппаратами, были лишними.


"Я оставляю еще полкоролевства…"

Попасть в Новосибирск хотелось очень давно. Во-вторых, хотелось посмотреть город, а во-первых (да, именно во-первых), очень хотелось попасть на могилу Янки Дягилевой. Приехав на Заельцовское кладбище, сразу отправились в местную администрацию, чтобы узнать хотя бы, где примерно находится могила.

- Фамилия, год смерти, когда похоронили?
- Дягилева, май девяносто первого.
- А-а-а, - не открывая учетную книгу протянул мужик, - Янка, что ли? - усмехнулся. - Так не вы первые и не вы последние, кто спрашивает. Пойдемте, покажу.
Подвел нас к карте, показал, где искать. 56-й сектор.
- Вы увидите, там через бурьян тропинка протоптана. Не зарастает народная тропа…

Кладбище оказалось огромным. Шли минут двадцать. Нашли сектор, могилу не видно. Тут я заметила протоптанную тропинку вниз. Спускаюсь по скользкой от недавнего дождя тропке. Трава высокая, ничего не видно, да еще под ноги смотреть надо - кругом старые заброшенные могилы, как бы не наступить. Могилу заметила не сразу, но сквозь траву увидела оградку, всю в фенечках. Наверное, это она. Подхожу ближе… Нашла…

Там хорошо, там спокойно. Феньки на оградке, на которой и я оставила одну из своих. На могиле искусственные цветы и венки. У памятника - мокрый плюшевый заяц, небольшие сувениры, две мокрых от дождя сигареты, горящая свечка… я здесь сегодня не первая.
- Яночка, царство тебе небесное, чтобы у тебя там все хорошо было…
До самого последнего момента я не понимала, не осознавала, что нахожусь на Янкиной могиле. Даже когда пробиралась через траву, даже когда увидела оградку в фенечках… И вот именно сейчас, только сейчас я поняла - Яна, я пришла к тебе. Прикоснулась пальцами к холодному камню, слезы покатились из глаз…

Рок-зона

Новосибирск. До поезда часа два. По дороге к вокзалу нас застал дождь, решили спрятаться под арку. Стоим, разговариваем, и тут меня толкают в бок.
- Посмотри, - указательный палец собеседника показывает на небольшую вывеску "Рок-зона".
Оглядываюсь и только теперь замечаю четыре байка, вокруг которых толкутся хозяева железных коней, что-то оживленно обсуждают. Заходим. Вот это да! Мы лазили по Новосибску в поисках подобного магазинчика, а он вот тут, рядом, и помог нам его найти никто иной, как дождь.

Я была приятно удивленна, когда увидела на витрине кассеты Умки и Арефьевой - у нас в Кырске сколько не искала, не нашла. Может, конечно, искала плохо, но не суть важна. Обычно у нас в отделах с рок-музыкой сидит какой-нибудь парнишка, который не то что знаком с творчеством той или иной группы, он даже названия некоторых групп впервые слышит. А там сидит мужичок лет под тридцать, в косухе, с длинными русыми волосами, огромной цепью на боку и глазами ребенка. Сразу видно, свой человек. Подходя к нему, я уже точно знаю, что если я спрошу у него что-нибудь из репертуара Ника Rock-n-Roll'а или того же Егора Летова, он поймет меня и не будет пялиться наивным взглядом, вопрошающим: "Это ХТО?". И даже не потому, что он увлекается творчеством этих групп, а просто потому, что знает.

Ольга Ковган
Опубликовано в газете "Вечерний Красноярск" № 2, 2007 г.

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить